Моя жизнь началась там, где кончался город. Я родился в 1943 году на южной окраине столицы всех неудачников мира — на Брайтон-Бич в Бруклине. Одно это название вы­зывает у американца удивленный взгляд или усмешку. Район неудачников, где кумирами были бейсболисты «Доджерс».

Как всегда и обстоят дела с обитателями Бруклина, «Дод-жерс» ни разу не выиграли чемпионат мира с 1903 года (когда он проводился впервые) до 1955 года. За это время они проиграли семь раз. Когда в 1955-м они наконец выиг­рали у «Янкиз», то через два года перебрались в Лос-Анд­желес. Эббетс-Филд, прежняя резиденция «Доджерс» (из­начально на том месте находилась мусорная свалка), была снесена под строительство жилья. Как всегда и обстоят дела с Нидерхофферами, в 1951 году я сделал ставку на победу <Доджерс», когда они опережали соперников на 13 игр.

Бросок Бобби Томпсона в финальном матче облегчил мой карман.

Бруклинские «Доджерс» — «Увертливые» — своим на­званием обязаны крупнейшей в мире системе трамвай-

ного сообщения. Обитатель Бруклина должен был научить­ся увертываться от трамваев или погибнуть. Бруклинские мальчишки, которые предпочитали не платить за проезд и ездили, прицепившись сзади к трамваю, должны были также уметь спрыгивать на ходу, когда трамвай прибли­жался к полицейскому участку, где их поджидала дубин­ка. Бруклин тех времен был районом кладбищ, пивова­рен, тесноты, суеты, недовольных и неудачливых. В то время ни один фильм о войне не обходился без отлично* го парня из Бензонхерста, который жевал резинку, стре­лял сигареты и изъяснялся на бруклинском диалекте. Аналогичным образом, ни одна пьеса со сценой отъезда из Манхэттена не обходилась без жалобного восклица­ния: «Мне придется вернуться в Бруклин!» Ничего уди­вительного в том, что Общество по борьбе с оскорби­тельными высказываниями о Бруклине в 1946 году на­считывало в своих рядах сорок тысяч членов и три тысячи оскорбительных высказываний.

Маргинальные районы привлекают маргинальный эле­мент. В Брайтон отовсюду стекались потерянные и опус­тившиеся люди: нищие, бродяги, картежники, воры, ин­валиды, уличные торговцы и музыканты. Но Брайтон ма­нил и других: по выходным из трамваев выгружались простые работяги со своими семьями, чтобы здесь, на ок­раине цивилизации, среди шумных и дешевых развлече­ний провести день под палящим солнцем — и, потратив еще несколько центов на трамвайный билет, вернуться в свой мир тяжелого и нескончаемого труда.