«Вылезай! Это тебе не под силу, ты до этого не дорос, как и до рынка!»

Эти выкрики, звучащие с венгерским акцентом, обра­щены ко мне. Мы с дочерью Кейти боремся с волнами Атлантики, накатывающимися на берег Лонг-Айленда в Саутхэмптоне. Океан, разбуженный ураганом «Эндрю», бушевал весь тот уик-энд в августе 1992 года. Мы оборачи­ваемся. Перед нами наш гостеприимный хозяин — леген­дарный и непобедимый Джордж Сорос, тот самый король спекулянтов, который однажды сумел свалить Английс­кий банк. На нем крохотные плавки — как и многие пожи­лые богатые европейцы, на отдыхе шестидесятилетний Сорос позволяет себе некоторую вольность в костюме.

Это уж слишком! Мой бывший босс, желчный милли­ардер, пригласивший нас в свой загородный дом на вы­ходные дни, кричит на меня.

«Нет,— возражаю я. — Этот способ рекомендован вели­ким Фрэнсисом Гэлтоном: сесть лицом к воде, зарыть руки в песок, и пусть волны перекатываются через тебя». Хотя мне не выпала судьба провести детство в Саутхэмптоне, где воздух напоен ароматами, где ярко сияет солнце, а волны слишком велики для простых ряботяг вроде меня, выросших на Брайтон-Бич в Бруклине, я заявляю: «Я от­лично знаю, что такое большие волны. Это моя экологи­ческая ниша».

Никогда не забывая заранее обдумать пути к отступле­нию, я поспешно добавляю: «Как бы то ни было, добрые люди всегда могут спасти утопающего. Надо построиться в цепочку, крепко взяв друг друга за руки, а тот, кто впере­ди, — то есть ты, Сорос, — должен схватить меня в после­дний момент перед тем, как волна отхлынет».

Как бы я ни храбрился, меня пробирает дрожь. Я — спекулянт, я зарабатываю на хлеб тем, что ворочаю боль­шими волнами. Строго говоря, мои функции в экономике заключаются в том, что я обеспечиваю равновесие спроса и предложения. Я продаю, когда цены растут, и покупаю, когда они падают. Когда цены растут и потребители стре­мятся скорее обменять свои деньги на товар, я беру у них деньги и даю им товар. Таким образом я сбиваю цены и препятствую возникновению дефицита. Когда же цены падают, а производителям надо получить деньги за свою продукцию, я даю им деньги и беру их товар. Таким обра­зом, поддерживая уровень цен, я предотвращаю банкрот­ство производителей, регулируя товарное производство. Это похоже на то, как капитан распределяет запас продоволь­ствия в неожиданно затянувшемся рейсе.

Накатывавшиеся на берег огромные океанские волны, с которыми я боролся в тот день, были порождены, как оказалось, сильнейшим за последние двадцать лет урага­ном. Хотя тогда я ничего не сказал Джорджу, было ясно, что происходит что-то необычное.

Даже в наш век высоких технологий природные катас­трофы нередко вызывают потрясения на мировых рынках. Извержения вулканов, бури, землетрясения — все это воз­действует на фондовые рынки и финансовые системы со­временного мира.

Так произошло и в тот раз. Рыночные потрясения, пос­ледовавшие за ураганом «Эндрю» спустя два дня, едва не утопили меня (Сорос был прав, когда советовал вылезать

из воды!). Рухнули рынки казначейских обязательств* и акций**, предположительно по причине того, что страхо­вые компании были вынуждены выбросить на рынок боль­шой объем облигаций,*** чтобы выполнить свои обяза­тельства по ущербам, нанесенным ураганом. Все взаимо­связано. Когда казначейские обязательства упали на 2%, на столько же упал доллар: спрос на американскую валю­ту со стороны иностранных инвесторов**** снижается при снижении цен на акции и облигации.

Я едва не пошел ко дну, пытаясь повернуть назад все эти волны, порожденные ураганом. Приблизительно в это время Сорос стал называть меня бедолагой. Он не раз го­ворил мне: «Виктор, не обижайся, но не пора ли тебе закрывать лавочку?»

Рыночные потрясения, связанные с погодой, были не единственной моей проблемой. «Им» удавалось переигры­вать меня почти при каждом значительном колебании рын­ка. В первом квартале 1995 года «они» поймали меня с длин­ной позицией по доллару в момент, когда курс доллара по отношению к иене упал на 20%. Наоборот, у меня была короткая позиция по доллару во второй половине года, когда курс изменился в обратную сторону на те же 20% (анализ таких движений рынка я называю «анализ Ло-Ба-голы», в честь одного еврея из Африки, который заметил подобные закономерности в ежегодных миграциях слонов).

Один из моих друзей, прочитав ранний черновой вари­ант этой книги, прислал мне взволнованное письмо: «Я

* Казначейские обязательства — ценные бумаги, удостоверяющие внесение их держателями денежных средств в бюджет государства и дающие право на фиксированный доход в течение всего срока владе­ния этими ценными бумагами. — Прим. ред.

** Акции — ценные бумаги, удостоверяющие вложение капитала и гарантирующие получение части его прибыли в виде дивиденда. — Прим. ред.

*** Облигация — ценная бумага, удостоверяющая внесение ее вла­дельцем денежных средств и подтверждающая обязательства возместить ему номинальную стоимость этой ценной бумаги в предусмотренный в ней срок, с уплатой фиксированного процента. В отличие от акций об­лигация не дает владельцам права голоса на собраниях акционеров. — Прим. ред.

**** Инвестор — юридическое или физическое лицо, вкладываю­щее денежные средства в какой-либо инвестиционный проект и опре­деляющее объемы и направления вложения этих средств. — Прим. ред.